Четверть века назад один из прорабов перестройки, в суровые годы застоя трудившийся референтом Брежнева, разоткровенничался о том, как он, вместе с другими прогрессистами (сейчас сказали бы "системными либералами"), боролся с тёмными силами реакции и приближал светлый период реформ. При подготовке докладов генсека референт старался вставить в доверенные ему разделы побольше упоминаний про необходимость свободной критики недостатков и исторические решения антисталинских (XX и XXII) съездов партии. Особенную энергию он проявлял, узнав, что его аппаратные оппоненты стараются забить в свои разделы требования монолитного единства и отпора опорочиванию истории и буржуазным идеологическим вылазкам. В ответ на эту публикацию вышла другая, ироничная — вот, дескать, мы и узнали, как управлялся СССР. За скобками осталось то, что после написания проекта доклада приходили люди Суслова и зачищали все тексты заподлицо. Но самое главное — никакого влияния на жизнь общества брежневские доклады не оказывали, и кроме авгуров политпросвета их никто всерьёз не толковал.
Эту стародавнюю историю мне напомнили многомудрые подсчёты политологов о том, какие сигналы и в какую сторону послал Путин своей речью на Совбезе. Раньше я полагал, что в критические для страны дни, когда кардинально меняется вся концепция внешней политики, глава государства должен высказываться немного ясней — так, чтобы рядовой гражданин мог понимать на каком он свете, без того, чтобы разрывать горы аналитических обзоров. И Чёрчилль в период Битвы за Британию 74 года назад, и Рузвельт после Пёрл-Харбора, и Молотов — после пакта с Риббентропом очень ясно давали понять: в каком направлении пойдёт страна. Сложно себе представить, чтобы, например, английская пресса летом 1940 гадала бы к чему призвал премьер: сражаться с Гитлером или, напротив, почётно замириться с ним. Но живущий в мире придворных политтехнологов и сервильных журналистов Путин поступил иначе и произнёс речь-ребус, достойную позиции ЦК КПСС по отношению к Сталину где-то в 1965-66 годах.
Попробую высказать свою гипотезу. Полагаю, что ключом к пониманию "установочной речи" Путина могут быть мои прошлые рассуждения о "многоугольнике сил": в случае нового кризиса режима возможны три варианта общественно-политических коалиций.
- Путин и "романтики" из партии власти вместе с адептами "Русского мира" — против либералов-западников.
- Путин и "реалисты" из партии власти вместе с умеренными западниками — против адептов "Русского мира".
- Русские националисты и либералы — против партии власти.
В марте-апреле мы видели формирование первого альянса. Назовём его "крымским". Однако в этом июле Путин явно пошёл на "смену вех". Резкая критика неназванных "радикалов", обозначение русского этнического национализма в качестве главной внутренней угрозы и отказ от нападок на либералов и "национал-предателей"; рука дружбы, протянутая гражданскому обществу и умеренной либеральной оппозиции — всё это очевидный намёк на готовность к созданию коалиции по второму варианту. Обещание "не закручивать гайки" немедленно проявилось в приговоре по делу Удальцова-Развозжаева. Четыре с половиной года за подготовку революции (организация цепочки акций гражданского неповиновения по всей стране должно классифицироваться именно так) на иностранные деньги — это как приговор* к 5 годам исправработ по обвинению в подготовке покушения на Сталина, вынесенный в 1937 году!
Разумеется, Путин торгуется. Он стремится дать западникам как можно меньше, получив от них как можно больше — не только отказ от жесточайшей критики Кремля за провал "донбасской" авантюры, но и такой же ураганный публицистический огонь по оппозиционным русским националистам, какой либералы вели два десятилетия назад — на пике борьбы с "красно-коричневыми".
Сегодня не так важно — кто из либералов согласится на торг и сколько им удастся получить бонусов, как скоро и в какой пропорции демократы-западники поделятся на готовых к негласному союзу с Путиным (против жупела "русского фашизма") и на готовых создать анонимный альянс с новым национал-большевизмом. Значительно важнее другое — тот "Русский мир", которые отстаивают в Донбассе тяжеловооруженные "ополченцы" (то есть доктрина русской "консервативной революции") отныне объявлен в России главной угрозой внутренней стабильности, сверхопасным "радикализмом". Тем новоиспечённым "интербригадовцам", которым недостанет "мудрости" геройски пасть под пулями "Нацгвардии" (к чему их недавно так призывал Кургинян) или утопить свой посттравматический синдром в водке после возвращения домой уже уготована участь жертв новых репрессий.
И допрос перешедшего в Донбасс "нелегально" (потому, что вброд через речку, а не в кабине ракетной установки или танка мимо таможни?) писателя Сергея Шергунова — только первая ласточка в новой борьбе с "радикализмом". Так Сталин старательно перестрелял вернувшихся из Испании военных — они ведь принесли не только опыт боёв с немцами и итальянцами, но и вирусы идеологической заразы под названием "свободный коммунизм".
Именно Путин открывает второй — полицейский фронт против "Русской весны". Его логику можно понять, если исходить из того, что проект "Новороссия" направлен не против прошедшей украинской, а против грядущей русской революции. Либералов парализовать националистической истерией, а слишком активных русских националистов, которые могли бы стать главным ресурсом протестного движения (что показал взрывной рост поддержки Навального год назад) — перемолоть на фронтах "Русского мира", дозировано поддерживая сопротивление, чтобы не так быстро (и не так много) вернулись домой.
Ещё немного о происходящем. Если расстрел малазийского "Боинга" сравнивать с покушением на эрцгерцога в Сараево век назад, то мы видим "альтернативный вариант" истории, при котором Николай II постепенно сдал Сербию, и вместо антиавстрийской мобилизации объявил вне закона панславизм**. Кстати, это немного схоже с тем, что последовало за расстрелом "Боинга" южнокорейского 31 год назад: похрабрившись сколько можно, но в итоге оказавшись в незавидной роли "извергов человечества", верхушка КПСС уже через три года предпочла пойти на мировую с Западом, объявив своё фундаменталистское крыло "врагами перестройки и гласности", и создав блок с давно уже антикоммунистической творческой интеллигенцией.
Я не согласен с уважаемым Андреем Илларионовым в том, что расстрел "Боинга" — преднамеренная акция Кремля. Слишком прибитым выглядел Путин во время своей ночной пресс-конференции. Таким тоном в октябре 1962 года Суслов объявлял*** по иновещанию на Америку, что СССР согласна на условия президента Кеннеди по выходу из Карибского кризиса.
Скорее я поверю в путч "путинских романтиков" — сторонников эскалации украинского кризиса, решивших загнать Путина в угол, из которого для него будет только один выход — ввод "ограниченного миротворческого контингента" в Донбасс и открытое объявление холодной войны Западу. Если это так, то в России последуют отставки (или иные несчастья) незадачливых путчистов, а в агонизирующей "Новороссии" — всплеск внутренней борьбы среди полевых командиров.
Изящная подстава командиром батальона "Восток" Ходаковским донецкого главкома Стрелкова-Гиркина с его невнятно опровергнутым рассказом "Рейтеру" о блуждающем через границу ЗРК "Бук-М" — только начало битвы за право стать "кризисным менеджером" "Русской весны" и провести её предпродажную подготовку.
* Именно резкое смягчение приговору "шпиону" Дрейфусу 115 лет назад окончательно убедило Францию в его невиновности.
** Это избавило бы императора от расстрела, но обрекло бы на либеральную конституцию.
*** Сохранился апокриф о микрофоне, просунутом в застрявший между этажами лифт в Радиокомитете на Пятницкой. Флоты сближались у берегов Кубы и счёт уже шёл на минуты.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
